Дочь Аллы Вербер, Екатерина, получит в наследство все имущество матери

Муж Аллы Вербер Давид Авербах: краткая биография. Что случилось с Аллой Вербер

О семье

В моей семье все женщины красивы. И это не только заслуга генов — мама и бабушка всегда за собой ухаживали. Отсутствие уходовой косметики они компенсировали огуречными и клубничными масками. А лучшим средством для волос считалась смесь из скисшего молока или кефира, которую наносили на пряди за два часа до приема ванны. Потом их споласкивали уксусом с водой — и они становились блестящими. В годы моей молодости мы многого не знали. Если люди хотели похудеть, они просто садились на кефир.

Мама каждую неделю ходила в парикмахерскую на улице Толмачева в Санкт-Петербурге — известное тогда место. Когда бабушка хотела задеть ее, всегда говорила: «Что ты знаешь в этой жизни? Только дорогу на Толмачева!»

Среди мужчин моей семьи существовал настоящий культ женской красоты. Дамы в их окружении должны были быть ухоженными и умными. Принимались только волосы длиной до колена, свежий маникюр, ухоженные ноги, а на синие тени, например, налагалось табу. На женщину с 38-м размером мало кто обратил бы внимание. В почете были пышные формы.

Кстати, с волосами у меня как-то случилась интересная история. Мы с сестрой всегда заплетали их в косы, а распускать начали только в 14 лет. Примерно в это время я встретила на улице папиного парикмахера, который предложил мне сделать стрижку гаврош (на самом деле он просто хотел продать обрезанные волосы). Я, ни секунды не сомневаясь, лишились доброй части драгоценных локонов и не знала, как пойти домой. Так и ждала папу на Театральной. Никогда не забуду его реакцию: он долго обижался. Пришлось заново растить волосы, ежедневно собирая их в хвост.

Бренды

«Нет-нет, домой вы поедете только на такси! Уже поздно, мне будет неспокойно. Где менять, помните?» — Алла протягивает няне, наконец уложив­шей в кровать неугомонную брюнетку и столь же подвижную блондинку, внучек хозяйки, стодолларовую купюру. Мы что-то и вправду засиделись: на часах едва ли не полночь — уже совсем не светское время. «Это мой привычный режим, — улыбается Ал­ла. — В цумовском кабинете я заканчиваю часов в десять вечера, и начинаются звонки в Америку. Потом работаю дома. Засыпаю в час. В семь тридцать — восемь встаю. Из двенадцати месяцев в году восемь — в командировке. А значит, в девять ноль-ноль я уже на показе или на деловом завтраке. И так уже очень много лет. Сегодня только из Лондона, куда прилетела из Нью-Йорка, где просмотрела сто шоу. Устала страшно. Прикончил меня ночной рейс: ничто так не убивает человека, как перелеты ночью». «Тем не менее без этого образа жизни я тебя просто не представляю, мамуль», — смеется Катя, дочь Аллы, рожденная в Канаде и прожившая в Москве уже двадцать лет. ­По-русски она говорит с едва уловимым очаровательным акцентом. «Да уж. С одной сто­роны, устаешь от всего этого страшно, так иногда хочется спрятаться, зарыться, никуда не идти, полежать с книжкой и в миллионный раз пересмотреть «Подсолнухи» или «Развод по-итальянски». А с другой — на третий день такой жизни завоешь от тоски. За двадцать лет в Mercury — я пришла в компанию в девяносто четвертом — моя работа стала образом жизни. И поди пойми, хорошо это или плохо. Для меня это хорошо».

В столице вице-президента Mercury, фэшн-директора ЦУМа ­Аллу Константиновну Вербер и впрямь знают все: она — лицо компании. Но как многие московские легенды, родилась и выросла она в Ленинграде. В квартире на улице Глинки, восемью окнами выходившей на Театральную площадь, а значит — на Кировский театр и консерваторию. В «ее» Петербурге не было места станции метро «Звездная», зато два раза в неделю были походы в оперу и на балет, один вечер в добровольно-принудительном поряд­ке отдавался под концерты классической музыки. Отец Аллы занимал умопомрачительную по советским временам должность заведующего зубопротезным отделением, семья жила столь непривычно широко, что даже удивительно, как им пришла в голову мысль об эмиграции. Понятно, когда бегут от бедности. Но бросать дом — полную чашу?.. Отказаться от ассортимента «Елисеевского» и ДЛТ ради не ясных еще прелестей жизни за кордоном? Мама Аллы Татьяна Абрамовна (полгода она проводит в Москве, оставшиеся шесть месяцев — со второй дочкой Ириной в Канаде) поясняет: «Константин всегда хотел, чтобы мы уехали. Свобода в самом широком смысле слова была ему важнее земных благ. Право на свободное передвижение, личностный и профес­сиональный рост, учебу он ставил выше других достижений общества». Когда в семьдесят шестом году семья улетала из Пулково со ста семьюдесятью шестью долларами в кармане на каждого — больше вывозить не разрешали, — ни Татьяна Абрамовна, пережившая страшные восемьсот семьдесят два дня блокады (в августе ей исполнится восемьдесят лет!), ни ее муж, ни Алла, ни Ирина не думали, что когда-то состоится возвращение на родину, которая станет совсем другой страной. И разумеется, никто не мог предположить, что именно Алла Константиновна Вербер, петербурженка и один из ведущих менеджеров Mercury, возродит к жизни тот самый ДЛТ, где отделом детских товаров заведовал ее дед — легендарный собиратель антиквариата Абрам Иосифович Флейшер. Судьбы закольцовываются подчас весьма неожиданным образом.

Санкт-Петербург вообще занимает в жизни Вербер значительное место. Ей и дышится там легче. «Как широко на набережных мне, как холодно, и ветрено, и вечно, как облака, блестящие в окне, надломлены, легки и быстротечны» — будь она поэтом, наверняка написала бы эти строчки. А с каким упоением Алла может рассказывать не только о прогулках по Летнему саду, но и о знаменитой пышечной на Большой Конюшенной, про которую Валентина Ивановна Матвиенко в бытность свою губернатором якобы бросила одному девелоперу: «Бери что хочешь, но «Пышки» не отдам, этого мне не простят». Пышки — по-московски пончики — Вербер уважает до сих пор и старается в каждый свой приезд заглянуть в уникальное заведение по соседству с ДЛТ. «Не «стараюсь», а «так получается», — поправляет меня Алла, на двадцать килограммов поправившаяся за время борьбы с раком крови, который победила. О том периоде своей жизни, пяти годах между жизнью и смертью, Вербер поведала в программе «Пусть говорят». «Сначала плакала. Затем смирилась с тем, что придется умереть. А потом решила: с какой стати? И шла на химиотерапию как на праздник — одета, накрашена, хороша собой. Я хотела сделать все, чтобы у моей дочери осталась мама, потому что на собственном опыте знаю, какую боль испытывают дети, когда умирают их родители: мой папа ушел от нас молодым».

Материал полностью: https://www.tatler.ru/nashi_lyudi/interview_and_photo_set_21/329320_tatler_v_gostyah_u_alli_i_kati_verber.php#p=329323;

О первой косметике

О моих первых экспериментах с косметикой в 13 лет знала только сестра. Именно она и рассказала о них маме. Но мама поступила очень тактично: забрала всю косметику, которую смогла найти, и предложила купить новую, хорошую. Мы пошли на Садовую, где в то время прямо в переходе продавались средства, о которых мечтали все советские женщины. Так у меня появились духи и пудра Coty (последнюю, кстати, до сих пор можно найти у меня дома — ее запах ни с чем не спутаешь), а еще пудра Lancôme. Только тушь была советской, поэтому плакать с ней было нельзя.

Я выросла на фильмах с Барброй Стрейзанд и Софи Лорен, поэтому в моей косметичке всегда были карандаши для глаз и губ. За границей я впервые попала в магазин косметики Pupa, где моей первой покупкой стала помада-блеск розового оттенка. Раньше было не принято наносить тональный крем, его с лихвой заменяла пудра. Процедура подкрашивания губ с помощью зеркальца в пудренице была особым ритуалом для каждой девушки.

Что случилось с Аллой Вербер?

Появилась информация о том, что 5 августа Вербер приятно проводила время в итальянском ресторане. У нее было отличное настроение, но внезапно женщине стало плохо. Была вызвана скорая помощь, Аллу Вербер в срочном порядке госпитализировали. 6 августа она ушла из жизни.

Муж Аллы Вербер Давид Авербах: краткая биография. Что случилось с Аллой Вербер

У Аллы Вербер осталась семья: любящий муж Давид Авербах, дочь Екатерина и внучки Мишель и Элизабет.

О фигуре

Уже много лет я работаю в модной индустрии, поэтому мой канон красоты — рост 180 см и 38–40-й размер одежды. Да и в принципе полнота — явный признак проблем со здоровьем и питанием. Психологическая зависимость от еды, как и любая другая зависимость, не несет ничего хорошего. С ней нужно бороться. Человеку важно найти свою золотую середину, чтобы не изводить себя голоданием или, наоборот, махнуть рукой на фигуру. Здесь важно воспитание: родители с детства должны направлять детей, объяснять им, что красиво, а что нет. Одна из моих ассистенток однажды сказала: ждать чуда от природы бессмысленно, нужно все брать в свои руки и действовать. Кстати, эффективность этой теории она доказала на практике.

О питании

Мои мама и бабушка прошли блокаду, поэтому в послевоенное время еда была для них огромной радостью. То, как ты питался, определяло твой статус в обществе. Тогда никто не думал о здоровой еде. У нас на столе были борщи, пельмени, жаркое, картофельное пюре, гренки, чай с сахаром. Завтрак состоял из сырников, оладий, вареников с вишней. А в воскресенье утром на столе можно было найти селедку, картошку, рыбу и салаты — таков традиционный еврейский завтрак. Сейчас в моей семье никто так не готовит: супы с картошкой и котлеты с пюре сменили блюда на пару, овощи, фрукты. Я практически не ем мясо (предпочитаю рыбу), раз в пару месяцев могу заглянуть в ресторан, чтобы заказать стейк.

О решимости

Когда в 1990-х я привозила в Москву бренды Chanel и Gucci, во мне было море решимости. Думаю, что с этим качеством рождаются. Но мне помог и опыт работы на Западе: в 1976 году я уехала из России, много путешествовала по Европе, знала все бренды. Тогда в Нью-Йорке была целая улица Delancey Street, где на протяжении пяти лет открывались самые модные магазины одежды с большими скидками, так называемые discount price. Они были популярны среди русских эмигрантов. Уже тогда там можно было найти вещи от известных брендов за полцены, в отличие от тех же Bergdorf Goodman и Saks. Поработав в нескольких таких магазинах, я решила получить образование в Macel Ely University of Tennessee, а потом открыть свои магазины уже в Торонто.

В любом бизнесе должно быть место смелости, обдуманным решениям и здравому смыслу. Рисковать нужно очень осторожно, чтобы иметь возможность остановиться в нужный момент. Риск — благородное дело, если ты не обременен семьей и без проблем можешь сделать шаг назад.

За долгие годы в бизнесе я стала жестче и организованней, не могу простить глупости, но к молодым людям отношусь с пониманием, готова дать совет, помочь, потому что и мне в свое время помогли.

Карьера

Родители хотели, чтобы дочь пошла по их стопам и стала врачом. После 8-го класса девушка послушно отправилась в медучилище, но уже тогда знала, что работать по специальности не будет: ее душа стремилась к изящным образам, стильным вещам и аксессуарам. Мечтой Аллы стала работа в модном магазине, но тогда в СССР их было мало, да и отец с матерью считали, что работник торговли – непрестижная и недостойная профессия.

В 1976 году семья Вербер иммигрировала в Австрию. Они поехали почти наугад, с мизерной суммой денег в кармане в надежде обрести за границей личную свободу и возможности роста. Родители с подросшими дочерями сменили несколько стран: после Австрии переехали на историческую родину в Израиль (по национальности они были евреями), затем осели в Канаде. Во время краткого туристического визита в Италию Алла влюбилась в Рим – настоящий рай для любителей модных вещей – и вскоре отправилась туда без родителей.

По воспоминаниям Аллы, перед отъездом отец с матерью дали ей с собой 4 лисьих шкурки – «Ты их потом продашь и будешь на это жить», но они так и не пригодились. «Так и провисели у меня эти шкурки 40 лет», – рассказывала она в интервью.

Спустя 3 месяца девушка нашла работу. Несмотря на то, что тогда Вербер с трудом говорила по-английски и не знала итальянского, ее все же взяли на работу в бутик на улице Виа Ветто. Менеджер оценил привлекательную внешность русской эмигрантки, решив, что это привлечет клиентов, и оказался прав. Там, однако, Алла проработала недолго: отец велел ей готовиться к переезду в Канаду.

Прибыв в Монреаль, 19-летняя девушка также устроилась в магазин. Все удалось устроить намного быстрее и успешнее, чем в первый раз: к тому времени она подучила язык и на собеседовании смогла блеснуть накопленными знаниями о мире моды. Алла не только отлично исполняла обязанности продавца, но и так оригинально оформляла витрины, подбирая одежду для манекенов, что покупатели просили собрать им такой же образ и брали вещи комплектами.

Владельцы обратили внимание на ее талант, и вскоре начинающий байер уже ездила на переговоры со знаменитыми дизайнерами и организовывала поставки новых коллекций.

Обзаведясь знакомствами и связями и одолжив денег у родителей, Вербер открыла в Монреале собственный магазин. К тому моменту у нее за плечами был неудачный брак и годовалая дочка. Алла получила профильное образование, отучившись 2 года на факультете менеджмента в Монреальском университете McGuill, и организовала свой бизнес по всем правилам.

После того, как число магазинов Вербер достигло 3, ее заметили в Kmart – крупной канадской компании, владевшей сетью из 124 бутиков. Узнав, что она русская, владельцы предложили бизнес-леди отправиться на родину, чтобы развивать бренд московской швейной фабрики.

Алла Вербер вернулась домой. Наблюдать за фабричным производством белья и полотенец оказалось скучно, и, когда Mercury пригласила ее в ювелирный бизнес, она согласилась не раздумывая. Почти в это же время бизнес-леди возглавила отдел закупок к ЦУМе и занимает эту должность по сей день.

О различиях между москвичками и петербурженками

Я петербурженка и четко вижу разницу между девушками из двух городов. На тех, кто живет в Санкт-Петербурге, город накладывает свой отпечаток уже при рождении. Люди действительно гордятся городом, они по-другому выглядят и не стремятся ускорить свой темп жизни, как москвички. Это видно и по стилю. У москвичек он более уверенный, а петербурженок отличает хороший классический вкус. В то же время, когда я подбираю одежду для DLT, делаю ставку на более модные коллекции, потому что в Санкт-Петербурге тоже есть своя аудитория.
Интервью: Катя Доманькова Текст: Юлия Козолий

Карьера и восхождение на Олимп

Алла Вербер

Вскоре Алла вернулась обратно в Канаду и устроилась там в магазин. Отличный вкус, накопленные знания и хорошее владение языком позволило добиться ей большого успеха вы работе. Аллу стали посылать на переговоры со многими известными дизайнерами. Ей также доверили организацию поставок новых коллекций.

Накопив нужную сумму денег, Алла открыла в Монреале свой собственный магазин. Брак у нее не сложился. После развода с мужем у нее осталась маленькая дочка. На тот момент Алла получила еще одно образование, окончив факультет менеджмента В Монреальском университете.

Алла Вербер

Постепенно количество ее магазинов увеличилось до трех. Крупная канадская компания, владеющая сетью модных бутиков, заметила Аллу и предложила ей вернуться на родину для развития бренда московской швейной фабрики. Но такая работа пришлась Алле не по душе. Вскоре ее пригласили в ювелирный бизнес, на что она согласилась без раздумий.

В 1994 году Алла вышла во второй раз замуж за бизнесмена Давида Авербаха, который владел фирмой по производству пищевых продуктов. Общих детей у них не было. Дочь Аллы Екатерина родила ей двух прекрасных внуков.

Давид

Алла Вербер вела аккаунт в Инстаграме, где делилась с подписчиками снимками с модных показов и фотографиями из личной жизни. Также у нее был свой собственный официальный сайт, где она выкладывала интересные интервью и полезные советы по созданию различных образов.

Отец Аллы умер от рака в возрасте 57 лет. Когда бизнес-леди исполнилось 50, ей тоже поставили этот страшный диагноз. Долгие годы тяжелого лечения и химиотерапия наложили отпечаток на здоровье Аллы, но благодаря ему справиться со страшной болезнью удалось.

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
СelebrityNews